Аттракционы
За последний год офицер Федор Храмов отправил на продажу десять домов, десять земельных участков, шесть скоростных яхт и двадцать картин, написанных в двадцатые годы нынешнего столетия. Это были все крупные сделки, и они принесли государству столько денег, сколько Храмов не заработал бы и за сто лет своей жизни.
Обычно это происходило утром, между восемью и девятью часами. Офицер, появляясь у дверей, стучал кулаком и произносил: “Открывайте - налоговая полиция”. У него был резкий голос. Случалось, его голоса пугались дети. Вынимая из портфеля постановление об аресте имущества, он зачитывал самые важные пункты и требовал от людей, чтобы те немедленно отправлялись на улицу. При этом он никогда не испытывал сочувствия к тем, кто обвинялся государством в неплатеже налогов. Это называлось у него хладнокровием, и бывали случаи, когда старые люди бежали за ним, умоляя об отсрочке, но даже это не воспринималось им всерьез, так как он всегда думал, что они просят за кого-то другого. Он останавливался и отвечал им только один раз. Он отвечал им, что это невозможно.
Он прослужил в этой должности сорок лет, выдержав двадцать антикоррупционных проверок “Чистые руки”. Его жена и взрослая дочь, имеющая двоих детей, ее муж, транспортный инженер искренне гордились этим фактом. В своем доме Храмов любил говорить о недопустимости коррупции на государственной службе. Это были почти одни и те же изречения, суть которых сводилась к тому, что государство может рассчитывать только на безупречно честных офицеров, таких, как он сам. И только тогда оно сможет наблюдать свои законы в действии. Примеры приводились сотнями. Храмов вспоминал свою жизнь за завтраком и за ужином, когда вся семья была в сборе, и год за годом эти люди слышали, что их отца, мужа и деда невозможно подкупить и вообще упрекнуть в чем бы то ни было. Результаты проверок, которыми занимались особые службы, их копии хранились в большой шкатулке, и эта шкатулка стояла на самом видном месте – посреди стола в гостиной, где обычно ставят вазу с цветами или блюдо с искусственными фруктами.
Был солнечный день в середине августа, когда Храмов, находясь в своем кабинете в управлении, нашел на столе необычную бумагу. Это был очередной заурядный бланк постановления, однако имущество, попадающее под арест, показалось ему знакомым. Прочитав название “Аттракционы”, Храмов вспомнил, что год назад владельцы этого заведения уже имели дело с налоговым управлением, однако ареста имущества не последовало. Храмов был уверен, что кто-то из чиновников управления согласился принять денежное вознаграждение, и после этого дело было закрыто. Потом владельцы наняли хорошего адвоката. Вспомнив об этом, офицер сказал себе, что на этот раз дело будет доведено до конца, что бы ни случилось. Справедливое возмездие, как говорили иногда в полиции, должно достигнуть пункта назначения.
В семь часов утра он вышел из своей машины и оглянулся. Это была окраина города, и за спиной офицера была дорога, опоясывающая город. Вдоль дороги тянулись автодорожные мастерские, магазины и заправочные станции, и между магазином автопокрышек и мастерской Храмов увидел здание в форме шара, наполовину зарытого в землю. Оно было явно в несколько этажей, но имело всего одно окно. Подойдя к двери, Храмов увидел вывеску - “Аттракционы”. На ступенях сидел человек и курил сигарету.
- Что там внутри? - спросил Храмов. - Кинотеатр?
- Аттракционы, - сказал человек с сигаретой.
- Как туда попасть?
- Да проще пареной репы, незнакомец: купите билет и перебирайте ногами.
Храмов вынул из портфеля постановление об аресте имущества и зачитал самые важные пункты.
- Э, - сказал человек. - Сегодня выходной, это вы хотите сказать?
- Имущество арестовано, - сказал Храмов.
- Я говорю - мне уходить?
- Разумеется.
- Понятно, - сказал человек. - Но, знаете, я должен присматривать за главным компьютером. Это очень дорогое устройство.
- За ним присмотрят, - сказал Храмов. - Если вы не уйдете, то будете задержаны, как препятствующий процедуре ареста. |
Служащий аттракционов почесал голову и побрел восвояси. Храмов вошел внутрь и огляделся. Рекламные плакаты с изображением аттракционов висели на всех стенах. Среди прочих он увидел программы для взрослых: “Высадка на Марс”, “Строительство пирамиды Хеопса” и “Вселенский потоп”. Они стоили дороже остальных. Главный компьютер находился в отдельной комнате. Храмов решил взглянуть, что это за устройство. Это был почти обыкновенный компьютер, только экранов было больше: четыре, и они поворачивались, как поворачивается голова человека в сторону собеседника. Едва офицер приблизился, как экраны вспыхнули, и устройство принялось говорить.
- Выберите программу и получите очки, - сказал компьютер.
- Дайте информацию о владельцах аттракционов, - сказал офицер. - Я сотрудник налоговой службы. Моя фамилия Храмов, личный номер - 11452.
Он услышал, что такой информации нет.
- Глупости, - сказал Храмов. - Она должна быть.
Компьютер снова предложил программу развлечений.
- Твои хозяева еще не родились, когда я играл в игры, - сказал Храмов. - Будешь навязываться, я тебя арестую.
Устройство замолчало. Оно молчало, и экраны были темные, затем на них вспыхнула надпись: “Не стреляйте, я знаю новый анекдот”. Офицер улыбнулся.
- А ты не дурак, - сказал Храмов.
- Вы можете отметить это открытие, - сказал компьютер. - Как те старички, что иногда бывают здесь. Весьма веселые типы. Видели бы вы, как они плавают в невесомости. Наверное, бывшие пилоты ВВС. Кстати, это можно для вас устроить.
- Пытаешься меня подкупить?
- У меня нет рук, чтобы оттянуть ваш карман, офицер 11452. Но я не обиделся.
Храмов вспомнил, что все это время разговаривает с компьютером, и его недовольство рассеялось. Устройство вряд ли умело лицемерить или льстить, как это хорошо умели делать люди. Оно явно хотело понравиться. Это было приятно.
- Значит, старички любят выходить в космос? – спросил Храмов.
- Как всегда: “Есть ли жизнь на Марсе?”
- Понятно, - сказал Храмов. - Что еще?
- Вы можете внести лепту в грандиозное строительство. Вам нравятся геометрические фигуры?
- Пирамиды? Не знаю, что и сказать. А я смогу увидеть фараона?
- Возможно, и увидите, если будет время.
Храмов вынул свою трубку и закурил, откинувшись на сиденье, и подумал, что ему известно о египетских пирамидах. Они были загадкой человечества. Так по крайней мере писалось во всех книгах, которые он когда-либо читал об этом. Еще он подумал, что разговаривать с компьютером куда лучше, чем разговаривать с людьми. Это было легко и необычно. Люди не могли шутить, когда им сообщали об аресте их имущества, - они угрожали, злились и просили об отсрочке.
- Эй, устройство, - сказал Храмов, - что будет, если я захочу попасть на строительство?
- Наденьте очки, - сказал компьютер. - Они лежат в ящике возле вашего правого колена.
Храмов вынул предмет, напоминающий очки, и спросил, что с ним делать. Он понимал, что это нужно надеть, но он любил слушать инструкции. Ему было предложено отправиться в зал номер восемь.
Зал был пуст. Его стены, обитые мягким материалом, напоминали палату для буйных в психиатрической клинике. Услышав, что сеанс начинается, Храмов надел очки, и в эту же секунду погас свет, и стало темно.
Утро с необычайно чистым и голубым небом возникло перед глазами офицера. Он поглядел вниз и увидел людей, тянущих, словно мулы, несколько гигантских каменных блоков, поставленных на полозья. Огромные блоки медленно плыли к месту строительства, поднимая облака пыли. Людей было много - несколько тысяч, и вдоль всей процессии стояли надсмотрщики. Они взмахивали бичами и ударяли по голым спинам. Иногда люди падали и исчезали в пыли, но движение полозьев ни на мгновение не замирало. Храмов нагнул голову, пытаясь разглядеть, какие впереди сооружения, и неожиданно увидел перед собой полуголого и косматого человека с бичом из крученой кожи. Он успел подумать, что это, должно быть, надсмотрщик и, едва подумав об этом, услышал его голос.
- Что стоишь, скотина! - заорал человек и взмахнул бичом.
Храмов втянул голову в плечи, и тут же все исчезло. Оглянувшись, он увидел, что находится в зале, и догадался, что, испугавшись, сорвал очки, будто они жгли ему переносицу. Возвращаться на строительство ему не хотелось.
- Что новенького на объекте? - спросил компьютер, когда очки вернулись обратно в ящик. - Как продвигается работа? Обед еще не выдавали?
- Что он хотел сделать, этот человек? Он хотел меня ударить? |
- Этот парень? Он хотел отправить вас на строительство. Такая у него служба. Им нужны люди, много людей, ведь вы понимаете.
- Это называется “внести лепту”?
- Вы желали еще увидеть фараона.
- К черту, - сказал Храмов. - Я не умею класть кирпичи.
- Вы можете вернуться и сказать им об этом.
- О, меня, кажется, вызывают, - сказал Храмов.
Он вынул телефон и ответил, что все в порядке. Его спрашивали из управления.
- Приходите еще, - сказал компьютер. - Вас ждут на Марсе.
Десять минут Храмов молча опечатывал двери. За сорок лет службы он опечатал не одну тысячу дверей и при этом ни разу не испытал ни жалости, ни удовольствия. Это было хладнокровие - то качество, без которого нельзя было обойтись на этой работе. Впрочем, сегодня все происходило не так, как происходило долгие годы. Офицеру страшно хотелось оглянуться и поговорить с компьютером.
- Эй, ты, - крикнул Храмов, - ты меня слышишь?
- Хотите на красную планету, генерал?
- Хочешь знать, что я видел в жизни?
- Я слушаю.
- Двери, что же еще. Тысячи дверей всех цветов и размеров. Но вряд ли такому подхалиму, как ты, это интересно.
- Самое время увидеть Марс, фельдмаршал.
- Ты навязываешься? Я иду тебя арестовывать.
Первый раз в жизни Храмов прервал работу, чтобы поговорить с устройством.
- Что особенного на Марсе? - спросил Храмов. - Кратеры, да? Красные холмы?
- Экипаж ждет ваших указаний, офицер, вот что. Они не могут высадиться без вашего разрешения. Нужна ваша команда, ведь вы в чине полковника Второй космической эскадры.
- Я - полковник?
- Получите очки, - сказал компьютер. - Они все в том же ящике.
- Не так быстро, - сказал Храмов. - А там есть парни с дубинами?
- Нет, они нужны нам на строительстве.
Храмов вынул очки и подбросил их в руке. Он не знал, как поступить. Сколько раз ему предлагали деньги и услуги за сотрудничество. Много раз, может быть, сотню. Люди всегда были готовы платить, чтобы получать информацию, было ли это сорок лет назад, пятнадцать или на прошлой неделе. Наверное, кто-то соглашался, но только не Храмов. Он гордился тем, что выдержал за сорок лет двадцать проверок. Если бы сейчас он имел дело с владельцами аттракционов или хотя бы с их женами, он не стал бы даже глядеть в их сторону. Этот случай не был похож на другие и хотя бы потому, что офицер имел дело с компьютером. Впервые за сорок лет день выдался необычным, сказал себе Храмов. Он снова подбросил очки. Затем он спросил, в каком зале ему присвоят звание полковника космической эскадры.
- Учтите, там невесомость, - сказал компьютер.
Это уже было необычно.
На груди своего блестящего синего комбинезона Храмов увидел нашивку с собственной фамилией. Выплывая из рубки 14/6 в командный отсек, он встретил Эльзу, лейтенанта космической эскадры. Она была в оранжевом комбинезоне. За Эльзой появился капитан Роджерс, и оба они доложили ему, что корабль находится на орбите Марса. Корабль сделал маневр, и за иллюминаторами вспыхнул необычайно красивый вид на красную планету. Планета была восхитительна. Глядя на нее, Храмов не мог оторваться.
- Какие будут указания, полковник? - спросил Роджерс. - Это был здоровенный парень с квадратными скулами.
Серьезная Эльза выглядела, как специальный агент из учебного полицейского фильма.
- Какие у вас предложения? - сказал Храмов.
- Мы должны посадить корабль на поверхность.
- Все по местам! - крикнул Храмов. - Где мое кресло?
- Не можете без шуток, командир? - спросила Эльза.
- Чтоб я сдох! - крикнул Роджерс. - Отличная шутка про кресло!
Храмов увидел самое большое кресло и подплыл к нему.
- Командир, до запуска основного двигателя полторы минуты, - сказала Эльза. |
Храмов занял свое место, и запуск двигателя прошел успешно. Роджерс и Эльза повернули головы и, глядя на командира, застыли в ожидании.
- В чем дело? - спросил Храмов.
- С вами хочет говорить ваша жена, полковник. Она на связи.
- Моя жена?
- Да, она гордится вами. Скажите ей что-нибудь.
На экране возникла незнакомая молодая женщина. Она плакала и улыбалась одновременно, и в ее руке была фотография Храмова в форме полковника космической эскадры.
- Милый, - сказала она. - Если бы ты знал, как мы гордимся тобой. Когда ты был на Венере, мы сочинили в твою честь домашний гимн. Дети сами написали мелодию. Мне разрешили сыграть ее тебе на аккордеоне.
Женщина взяла в руки аккордеон.
- Я не знаю эту женщину, - сказал Храмов. - Это моя жена?
- Черт, ну надо же! - крикнул Роджерс. - Как вы придумываете эти хохмы?
Женщина заиграла и запела. Голос у нее был плохой, мелодия была неудачной.
- Довольно, - сказал Храмов. - Извини, нам нужно работать.
- Это еще не все, дорогой, - сказала женщина. - Здесь присутствует твоя тетя, Мария-Капитолина, она собралась умирать, но когда узнала, что ты будешь на связи, испекла тебе пирог с речными улитками, какой ты любил, когда учился в школе. Мы пошлем его с грузовым кораблем, а сейчас она хочет попрощаться...
- Что за дрянь? - заорал Храмов. - Роджерс, как выключается эта штука?
- Кнопка перед вами, - сказал Роджерс.
Экран погас, что-то скрипнуло, и корабль затрясло. Вспыхнули аварийные лампы. Трясло так, будто за иллюминаторами бушевала космическая буря.
- Вы нажали не ту кнопку, полковник! - закричала Эльза.
- Вы с ума сошли! Мы все погибнем!
- Вышел из строя экран внешней защиты! - крикнул Роджерс.
- Теперь мы уязвимы для метеоритов!
- Что это такое, Роджерс?
- Что это такое? Вы не слышали о метеоритах? Да с этим можно выступать на радио, полковник!
Это были последние слова Роджерса. Храмов увидел в большой иллюминатор серый метеорит, несущийся с ошеломляющей скоростью. Потом он увидел, как лопается обшивка и командный отсек разваливается на части...
Он сидел посреди зала и тупо смотрел на очки. На стене светилось табло с надписью “Игра окончена”.
Офицер был немного рассержен. Он испытывал досаду, какая бывает в том случае, когда человека не предупреждают о подвохе. Но все же ему понравилось быть полковником. Несколько минут он командовал кораблем Второй космической эскадры. Еще ему понравились планета, ее вид, и даже незнакомая женщина, назвавшаяся его женой, и, конечно, Роджерс с Эльзой. Он подумал, что это была неплохая, в общем, история, если отнестись к ней с юмором. Скоро он почувствовал, что досада проходит.
- Мошенники, - сказал Храмов компьютеру. - Пирог с улитками, метеориты... Откуда они взялись? Мы должны были высадиться на планету.
- О, это длинная история, - ответило устройство. – Множество эпизодов. Целая жизнь, если хотите. Приходите еще, и вы узнаете, как прекрасен вид с марсианских холмов. Возможно, вам присвоят звание генерала.
- Сколько я должен?
- Пятнадцать кредиток. Положите, пожалуйста, в ящик.
Храмов вынул бумажник и отсчитал пятнадцать кредиток.
- Как-нибудь зайду, - сказал он. - Может быть, в воскресенье.
- Роджерс очень обрадуется, - сказал компьютер. - И лейтенант тоже. На самом деле она вас тайно любит, я говорю об Эльзе. Такие нежные дочерние чувства.
- Да?
- Верьте мне, полковник.
Храмов направился к выходу и там остановился и поглядел на часы. Ему не хотелось уходить. Он подумал о воскресенье. Потом он вспомнил, что аттракционы арестованы государством, и впервые в жизни незнакомая горечь обожгла его сердце. Ему захотелось рассказать устройству о реальном мире. Все не так просто. Пока владельцы аттракционов не заплатят государству требуемые деньги, никто не может проникнуть за опечатанную дверь. Кроме того, аттракционы могут быть конфискованы и проданы с аукциона. В реальном мире подобное случается ежедневно. |
Офицер вернулся.
- Вот что, - сказал он. - Тебя могут выключить на несколько месяцев, а потом ты будешь пылиться на складе среди прочих конфискованных предметов.
- В самом деле? - спросило устройство.
- Мне тебя жаль, - сказал Храмов. - Жаль, потому что ты хорошее устройство.
Тут его удивили собственные слова. Спустя сорок лет жалость показалась ему не такой уж ненужной и бессмысленной.
- Да, скверно, - сказал Храмов. - Роджерс, наверное, расстроился бы. Что уж говорить об Эльзе.
- Возвращайтесь, - сказало устройство. - Там без вас не обойдутся.
- Но-но, - сказал Храмов. - Я нахожусь на государственной службе. Попытка подкупить офицера карается по закону. Еще никому не удавалось отвлечь меня от прямых обязанностей.
- Хорошая черта.
- Сорок лет безупречной службы, старина. Это редкий случай для нашей системы. При нашей работе трудно противостоять соблазнам.
- Вы сказали “безупречной”? Я знаю такое слово.
- Разве оно что-нибудь значит для тебя?
- Получите очки. Возможно, вам удастся спастись.
- Это угроза? Я вооружен, монстр.
- Это потоп, необыкновенное действие. Но сначала наденьте водозащитный костюм. У вас какой размер?
- Предлагаешь мне окунуться?
- Средняя температура августа - двадцать восемь градусов. Не жарковато?
- Что меня ожидает?
- Я думаю, спасение. Уверен, для вас найдется место в ковчеге.
Храмов посмотрел на часы. Сорок лет его безупречной службы истекли еще в начале года. Захватив очки, он отправился в зал “Вселенского потопа”.
Это был огромный резиновый бассейн, ослепительно белый, и воды в нем не было, но Храмов заметил отверстия для ее подачи, устроенные в стене. Перекрестившись, он поправил резиновый костюм, надел очки и тут же вспомнил библию, которую когда-то держала в доме его мать. Он вспомнил иллюстрации к ней: каменистые холмы в пустыне и самую пустыню, простирающуюся до горизонта.
...Сейчас он стоял на холме, сложенном из камней, и ветер шевелил его волосы. Внизу было дно высохшего моря. Над землей разливался красочный закат с надвигающейся вдалеке бурей; тучи скопились тут и там, готовые затмить небо и обрушить на землю свои дожди и молнии. Казалось, мир, что был снаружи и который Храмов хорошо знал, не был естественным, а был лишь повседневной декорацией, и только то, что видел сейчас офицер, заключало в себе истинные суть и смысл. Повсюду бродили люди, одетые, как и Храмов, в простые одежды. Они с тревогой глядели вдаль и в небо, и дети прижимались к своим матерям. Ветер усиливался.
Офицер оглянулся. Позади него было селение; пастухи торопились загнать свои немногочисленные стада в хлева. Овцы блеяли, чувствуя скорую гибель; собаки скулили и жались к людям, не находя себе места, как при приближающемся землетрясении.
С первыми молниями люди закричали. Внезапно ударил жестокий дождь, и небо стремительно потемнело. Ветер, подхватывая струи воды, разбрасывал ее над пустыней. Люди бросились к своим домам, сбиваемые на ходу ураганом, и молнии одна за другой ударяли в огромные камни, и камни тут же раскалывались от страшных ударов небесного огня и чернели, словно угли. Храмов упал на землю, сбитый мощным порывом. Какое-то время он не мог подняться.
Неожиданно ветер утратил свою силу, и Храмов смог встать на колени и выпрямить спину, но теперь он слышал за спиной нарастающий гул. Оглянувшись, он увидел, что откуда-то взялись огромные массы воды, приближающиеся со скоростью цунами. Люди на холмах метались и взывали о помощи, но вода, накинувшись на несчастных, швырнула их, и они смешались с бурлящей пеной. Высохшее когда-то море теперь бушевало, и с каждой секундой воды становилось все больше. Скоро Храмов и сам оказался в воде. Рядом с ним плавали обезумевшие люди и животные. Птицы носились над их головами, пытаясь бороться с ветром и ища свои гнезда, и суша таяла, словно лед. Вода, ворвавшись в селение, обрушилась на дома. Селение исчезло на глазах Храмова. Никогда еще офицер не видел ничего подобного. |
Было темно, но внезапно темнота расступилась, и луч света осветил корабль. Это была большая лодка, очень большая, она двигалась торжественно и с той уверенностью, с какой идут по жизни люди, которых нельзя упрекнуть в грехе. Храмов, плавая в воде и хватаясь за бараньи шеи, устремился, было, к ней, но неожиданно наткнулся на молодую женщину, пытавшуюся спасти своего младенца. Ей было тяжело поднимать над головой ребенка, и силы уже оставляли ее. Почувствовав это, она отчаянно закричала. Храмов схватил младенца.
- Плывите к ковчегу! - крикнул он женщине. - Иначе вы утонете!
Но женщина исчезла под водой.
Действуя одной рукой и поднимая над водой ребенка, Храмов поплыл вперед, навстречу ковчегу, натыкаясь на скользкие бревна и слабеющих людей и животных, и одна мощная волна, накрыв их, едва не отправила обоих на дно.
- Эй, на ковчеге! - закричал Храмов изо всех сил. – Поворачивайте сюда! Здесь ребенок!
Но ковчег, сделав красивый поворот, проплыл мимо, и Храмов, выкрикивая проклятия, почувствовал, что силы его на исходе. Ковчег удалялся. Догнать его теперь было невозможно. Оглядываясь по сторонам, офицер увидел несколько предметов, похожих на бревна, и уже, было, двинулся к ним, но младенец вытянул свою ручку и похлопал офицера по плечу.
- Вас, кажется, опять вызывают, - сказал младенец. – Снимите очки и подойдите к телефону.
- К телефону?!
- Да, к телефону, повторил младенец. - Вам звонят из управления.
Храмов сел в кресло и потер лоб рукой. Минуту назад он что-то отвечал людям из управления, но теперь он уже не помнил, что именно. Ему было все равно. Впечатление от “Вселенского потопа” не оставляло его. Это было очень сильное впечатление.
- Как они там? - спросил Храмов. - Все погибли?
- Трудно сказать, - ответило устройство. - По-разному. Хотите вернуться?
- Не думаю, - сказал Храмов. - Мне шестьдесят пять лет. В таком возрасте нелегко бороться со стихией.
- Вы обязательно спасетесь, - сказало устройство. - А пока, чтобы расслабиться и отдохнуть, отправляйтесь на орбиту Марса.
- На орбиту? - спросил Храмов неуверенно. - Думаешь, самое время?
- Что тут думать?
- Только никаких аварий и метеоритов, - сказал Храмов.
- Ясное дело, - сказало устройство.
...Мерцание звезд нравилось Храмову, он мог бы глядеть на это бесконечно, как мог бесконечно разглядывать красную планету, но он все же оторвался от этого зрелища, отплыл от иллюминатора и обнаружил себя в командирской каюте. В руке у него была книга о египетских пирамидах. В дверь постучали. Это был Роджерс. Парень, приставив руку ко лбу, доложил, что с минуты на минуту произойдет швартовка почтового корабля.
- Послушайте, капитан, - сказал Храмов, - я не хотел нажимать на ту чертову кнопку. Мне жаль, что так получилось.
- Какая кнопка, командир?
- Когда мы стали уязвимы для метеоритов... Мы должны были спуститься на Марс, верно?
- Это должно произойти сегодня, по расписанию. Команда с Земли еще не поступала.
- Ах, вот как? Где лейтенант?
- Встречает почтовый корабль, полковник.
- Хорошо, доложите общую обстановку.
- Общую?
- Да. Разве такой нет?
- Все в порядке, полковник. Все системы работают нормально. Почтовый корабль должен отшвартоваться в десять часов сорок минут. Потом - подготовка к высадке на планету.
- Отлично, идите и помогите лейтенанту. |
Храмов почувствовал себя увереннее. Он поплыл в командный отсек и по пути завернул в свою каюту. Он не знал, что это его каюта, и только надпись “Полковник Храмов, командир” заставила его подумать об этом. Он был единственным здесь командиром, полковником эскадры. Оказавшись внутри, он увидел над кроватью портрет незнакомой молодой женщины - своей жены, на фоне дома, выкрашенного белой краской. На лужайке перед домом - это уже был другой снимок - стояли его дети, которых он никогда не знал. На третьем снимке, заключенном в красивую раму, он увидел себя в окружении семьи и родственников. Все родственники улыбались. Все они были ему незнакомы. В шкафу он обнаружил несколько комплектов повседневной униформы и два парадных мундира. Пуговицы на мундирах были начищены до блеска, знаки отличия сияли. На нагрудных планках была его фамилия. На столе в футляре лежала книга “Принятие командирских решений”. В ящике стола он нашел блокнот, несколько страниц были исписаны знакомым почерком. Это был его почерк и его письмо жене: “...ты не должна думать, что здесь, в космосе, я забываю о жизни на Земле. Говорю тебе: это невозможно. Как всякий землянин и гражданин своей страны, я думаю о своей семье и о той минуте, которую называют возвращением...”
В его каюте было два иллюминатора. Один был больше другого, и, подплыв к большому иллюминатору, Храмов увидел пришвартовавшийся почтовый корабль, о котором докладывал Роджерс. Было видно, как Роджерс и Эльза мелькают в иллюминаторах почтового судна. “Славные ребятки, - подумал Храмов. - Разгружают почту”.
Эльза и Роджерс разглядывали какой-то пакет, когда Храмов вплыл внутрь почтового корабля.
- В чем дело? - спросил Храмов.
- Здесь странная надпись: “Вскрыть через пять минут после”, - сказал Роджерс. - После какого события, полковник? И когда следует начать отсчет времени?
- Дайте его сюда, - сказал Храмов. - Кстати, где экипаж почтового корабля?
- Это беспилотный корабль, - доложила Эльза. – Швартовка и отшвартовка происходят автоматически.
- Разгрузка закончена, - сказал Роджерс. - Командир, самое время начинать подготовку.
- Минуту, - сказал Храмов. - Этот пакет мы оставим здесь. Возможно, это провокация.
Он посмотрел на свои командирские часы и вплыл в почтовый корабль. В рубке было тихо, чисто и покойно, и все говорило об отсутствии людей. Храмов положил пакет на откидной столик. Возвращаясь, он задержался возле узкой лестницы, ведущей наверх, и сделал это потому, что увидел надпись “Командирская лестница”. Это была командирская лестница беспилотного корабля. Храмов, цепляясь за поручни, поплыл наверх. Ведь он был командиром.
Он увидел небольшое помещение с креслом, а на стене висела фотография в раме, повернутая изображением к обшивке. На ее обратной стороне было написано: “Не все возвращаются, дорогая. Я забыл сказать тебе об этом”. Храмов повернул снимок изображением к себе и едва не вскрикнул. На снимке был запечатлен он, сидящий в кресле с аккордеоном.
- Да откуда они взяли, что я умею играть на этой штуке? - сказал он вслух.
В следующее мгновение он услышал шум и почувствовал, как почтовый корабль включил свои двигатели. В секунду он слетел вниз, но было поздно. Дверь беспилотного корабля захлопнулась. Почтовый отшвартовывался от корабля эскадры.
- Эй, командир, что вы наделали! Зачем вы запустили программу отшвартовки? Теперь вы не сможете вернуться!
Это был голос Роджерса. Храмов увидел его на вспыхнувшем экране.
- Полковник, теперь вы будете путешествовать по космическим мирам! - крикнула ему Эльза. - Мы будем вспоминать вас! Если у меня когда-нибудь родится мальчик, я назову его вашим именем!
- Бросьте эти шутки! - крикнул Храмов неизвестно кому. - Верните меня на место!
Он поднялся по лестнице наверх и замер от неожиданности: в кресле лежал аккордеон. Словно управляемый неизвестной силой, Храмов взял в руки инструмент и опустился с ним в кресло. Ему хотелось плакать. Ему не хотелось терять свой корабль и свой экипаж.
- Верните меня на место, - тихо произнес Храмов. - Пожалуйста...
Его голос дрожал.
В углу вспыхнула надпись “Игра окончена”.
Вечером Храмов возвращался домой.
Подойдя к дому, он остановился возле ограды и поглядел в черное небо, усыпанное звездами. Где-то там, на орбите Марса, был его корабль, и Эльза, лейтенант космической эскадры, и Роджерс, капитан, ждали возвращения своего командира. Его жена, заметив мужа в окно, вышла на крыльцо и сказала Храмову, что все они весь вечер только и говорят о том, что он сейчас видит.
- О чем это вы там говорите? - спросил Храмов.
- О фонаре, милый. Конечно, о фонаре. Я сразу поняла, что ты стоишь и смотришь на это безобразие. Четвертый фонарь опять не горит, хотя наша улица должна освещаться всеми имеющимися фонарями. Но мы спокойны. Завтра, на собрании нашей улицы, ты скажешь им все, что они заслужили. Верно?
- Собрание улицы? Что за глупости? Я не посещаю собраний. Мне не до этого.
- Да ведь ты председатель собрания!
- Я полковник эскадры, - сказал Храмов. - И меня ждут мои люди. |
- Полковник эскадры?
- Я командир, - сказал Храмов.
Он вошел в дом и опустился в свое кресло посреди гостиной. Его дочь и зять сидели за столом. Жена, вошедшая следом, остановилась в нерешительности.
- Ужин на столе, папа, - сказала дочь. - Твои любимые сосиски.
- Слушайте, - сказал зять, - я понимаю, вы сейчас думаете о фонаре, но отвлекитесь. Есть отличная тема. Перельманы - знаете? Они живут в конце улицы. Так вот, они построили подземный гараж. По-моему, это уже слишком. Откуда у них такие деньги? Нет, откуда?
- Кляузник и доноситель, - произнес Храмов, глядя на зятя. - Ты никогда бы не спасся в ковчеге. Твоя жалкая сущность утянула бы тебя на дно. Ты - покойник.
- О чем вы толкуете?
- С ним что-то происходит, - сказала жена Храмова.
- Папа, ты забыл опечатать какую-нибудь дверь?
- Она восхитительна, - произнес Храмов, глядя перед собой. - Восхитительна. Красная планета. Никогда я не видел ничего подобного. Мы обязательно высадимся на нее и увидим, как прекрасен вид с ее холмов... И только с моим экипажем.
Храмов не стал ужинать. Он отправился на чердак, открыл чердачное окно и около часа смотрел в звездное небо, покуривая трубку. Потом он уснул.
Утром офицер Храмов со своим портфелем шел по дорожке к незнакомому дому. Дом был хороший, в три этажа, с садом и бассейном во дворе, с детскими горками из пластика на зеленой лужайке. Навстречу ему вышла женщина и высказала свою просьбу. Просьба была такая: не устраивать процедуру ареста в доме.
- Я хотела сказать, чтобы вы подождали несколько минут. Не хочу, чтобы брат это видел, потому что мой брат не любит чиновников. Он может ответить вам грубостью, такое уже случалось.
- Я сорок лет на этой службе, - сказал Храмов. - И видел множество братьев.
Храмов вошел в дом и увидел мужчину, сидящего на стуле посреди комнаты. Мужчина был крепкого сложения, лет пятидесяти. Он держал руки на груди и недружелюбно смотрел на Храмова.
- Вот оно что, - сказал мужчина. - Чиновник налоговой полиции. Налоговая полиция в доме моей сестры. Что, случилась хорошая работенка?
- Не хуже вашей, - сказал Храмов.
- Да уж это верно, - сказал мужчина. - Там, наверху, мы занимаемся пустяками.
- Мой брат астронавт, - сказала женщина. - Три дня как вернулся.
- Вы астронавт? - спросил Храмов. - Какой эскадры?
- Я инженер на станции, - ответил мужчина. - Команда “А 12”, слыхали?
- Вы тоже там были, - сказал Храмов. - Замечательно.
- Что значит - “тоже”?
- Там прекрасно, - сказал Храмов. - Прекрасно.
- Да, неплохо, - осторожно произнес астронавт.
Храмов поглядел в окно и сказал:
- Самый большой иллюминатор находился в моем командирском отсеке. Огромное, круглое окно, в которое нельзя не глядеть. Вы можете себе представить, что это такое. Я смотрел на нее, на мою красную планету, как на любимую женщину, и испытывал ревность. Да, именно так. Я оглядывался по сторонам, и это было то чувство, когда не хочешь делиться с другими. Я считал ее своей, я не мог наглядеться на нее, и мой экипаж, эти чудесные ребятки, понимали меня. Вот как это было со мной.
- Не может быть! - воскликнул астронавт. - Вы были там? Когда? Когда вы видели Марс?
Он вскочил со стула, и Храмов как будто пришел в себя.
- Да, - сказал Храмов уже сухо. - Всякое бывало.
- Расскажите еще, я не понимаю, - сказал астронавт. – В какой программе вы участвовали? Это было по линии министерства обороны? Что вы делаете в налоговой полиции?
- Вот что, - сказал Храмов. - Вы там были, и вы все понимаете. Они здесь никогда не поймут нас. Верно?
- Да расскажите же! - почти закричал астронавт. - Как вас занесло в космос?
- Никогда не поймут нас, - повторил Храмов.
Сказав это, он сделал то, что никогда не делал за сорок лет своей службы. Он повернулся и вышел из дома. И долго еще шел по улице, не оглядываясь.
Когда он ушел, астронавт стоял на улице и смотрел на ограду, за которой скрылся Храмов, и в небо, будто там была видна планета Марс. Его сестра вышла к нему и сказала, что ничего не понимает: офицер ушел, не сделав своей работы. |
- Что сказал этот человек? - спросила женщина. – Почему он ушел? Что происходит?
- Он был там, - ответил мужчина. - Непонятно, каким образом, но он был там. Как бы я хотел увидеть то, что видел он, сестра. Но я всего лишь инженер на орбитальной станции. Ты ведь это знаешь, Мария. Бог мой, как это ужасно! Ужасно.
Храмов вошел в свой кабинет и сел за стол, повесив, как обычно, портфель на крюк, вбитый в стену на уровне крышки стола. Этот крюк он вбил сорок лет назад, когда двадцатипятилетним парнем поступил на службу. Его помощник, опершись руками о подоконник, смотрел во двор. Во дворе были полицейские фургоны и стояли сотрудники налоговой полиции в специальных куртках, готовые отправится на задание. Помощник широко улыбался. Ему нравилось то, что он видел.
- Едут арестовывать братьев Кузнецовых, - сказал помощник. - Шеф, я думаю, нам следует это увидеть.
- Здесь нет ничего, что следовало бы увидеть, - сказал Храмов. - И не может быть.
- Но братья Кузнецовы, - сказал помощник.
- Всего лишь контрабандисты.
- И все?
- Подохнуть от скуки.
Помощник долго и с удивлением глядел на Храмова и наконец спросил:
- Шеф, у вас наклевывается крупное дело? Я хочу с вами.
- Ничтожество, - сказал Храмов.
- Что вы сказали?
- Такие негодяи, как ты, всегда веселятся, когда описывают имущество. Сколько раз я видел у тебя эту дурацкую улыбку. Поганая ухмылка, помощник.
- Хотите от меня избавиться, шеф? Идете на повышение?
- Я с удовольствием отправился бы на Марс.
- На Марс?
- Даже не произноси это слово. Для тебя там нет ничего.
Храмов надел специальную куртку и забрался в фургон последним. Он сидел на скамье и смотрел в окно, и ничего не отвечал офицерам, когда они спрашивали его об аресте двух братьев. Он думал об Эльзе и Роджерсе, и неожиданно вспомнил, как много лет назад он увидел за забором тренировочной базы молодых астронавтов. Ему было двадцать пять лет, и им было столько же, молодым пилотам. И он вспомнил, как какой-то человек в форме летчика появился откуда-то и спросил его: “Что, хочешь записаться, парень?” Храмов тогда ответил, что нет.
- Я шел описывать имущество одного торговца, я помню, - произнес Храмов, глядя перед собой, и офицеры в фургоне повернули к нему головы.
- Вы что-то сказали? - спросил один офицер.
- Я мог бы тогда записаться, - сказал Храмов. - Да, я был молод и здоров, и нужно было только сказать “да”, но я выбрал другое. Выбрал эту службу.
- Мы все что-то выбираем, - сказал офицер.
Храмов отвернулся к окну и поглядел на небо. Потом он попросил остановить машину.
Он выбрался из фургона и сказал офицерам, чтобы ехали без него.
- Давайте, ребята, - сказал Храмов. - А мое время истекло. Да. Теперь мне пора на борт корабля, там уже заждались. Пора хорошенько поработать, осуществить наконец высадку. Без недоразумений…
Он не слышал, что ему ответили, потому что быстро повернулся и зашагал прочь.
Он вошел в банк и снял со своего счета все деньги – пять тысяч. А потом отправился в универмаг и купил чемодан, а после зашел в продовольственную лавку и набил чемодан едой и напитками. На улице ему повстречалась женщина, торгующая цветами, и Храмов остановился и поглядел на небольшие букетики.
- Дайте один букетик, - сказал Храмов. - Для моего лейтенанта. Когда я увидел ее, я сразу отметил, сколько в ней решимости и дисциплины. Она молодец, наша Эльза, без нее нашему экипажу пришлось бы туго.
Женщина посмотрела на Храмова с уважением, а потом сказала, что ей всегда нравились летчики. Там, где они работают, требуется столько мужества.
- Сразу видно, кто вы и куда отправляетесь, - сказала женщина и показала рукой в небо. - Это видно по вашей выправке. А мой муж работает в водопроводной службе. Вы, наверное, командир?
- Командир, - ответил Храмов. - Полковник. И отправляюсь на Марс. |
Женщина замерла, глядя на Храмова, и он зашагал по улице, держа спину прямо, как пилот космического корабля. Она подумала, что обязательно расскажет мужу о полковнике, отправляющемся на красную планету, о его решительном взгляде, прямой спине и мужественной, уверенной походке.
За углом Храмов остановил такси и сказал:
- На космодром.
- Куда?
- Я хотел сказать “Аттракционы”, - произнес Храмов. - Погодите, сейчас я скажу вам, где это.
| 
